Первая дивеевская игумения Мария (Ушакова)

Став начальницей обители в невероятно тяжелое, многострадальное время смуты, Елисавета Алексеевна своей кротостью, терпением и решительным следованием воле Божьей, возвещенной через блаженных дивеевских стариц, смогла выстоять в правде и направить духовную жизнь обители по заповедям преподобного Серафима.

Как известно, после кратковременного управления Дивеевским монастырем неправедно избранной Гликерией Занятовой, по указу Святейшего Синода к начальству вернулась Елизавета Алексеевна Ушакова, пережив при этом  унизительную клевету во время судов и следствий.

18 ноября 1861 года прибыл в Дивеево благочинный Тамбовской епархии архимандрит Черняева монастыря с указом, что обитель временно переведена в ведение преосвященного Феофана (впоследствии святитель Феофан, затворник Вышенский), и Елисавета Алексеевна Ушакова вновь приняла начальство над  обителью. После полугодового управления монастырем Лукерьей Занятовой Елисавета Алексеевна не нашла денег ни копейки,
и все запасы, ранее приготовленные на зиму, были истрачены и долги на обитель увеличены. Сборщицы-пособницы Гликерии, проживавшие в Петербурге, только возмущали благочестивых и ничего не доставляли монастырю из сбора. Некоторые сестры отсутствовали в обители, и бывшие начальница и казначея скрывали их местонахождение, не повинуясь и продолжая заниматься происками. А саровский строитель Серафим, пострадав от клеветы и следствия, хотел было прекратить всякие отношения с Дивеевским монастырем и всякую помощь, отчего сестры, которых было уже около 500, могли бы замерзнуть без Саровских дров. Благодаря святителю Феофану, уговорившему строителя не держать обиды и не оставлять бедствовавших сестер, а помогать лесом и деньгами, удалось избежать голода и холода.

Святитель Феофан, как муж высокой духовной жизни, всем сердцем расположился к обители прп. Серафима и быстро уразумел, какого она духа и направления. Сердцем он почувствовал тот невидимый для других духовный огонь, которым светились души Серафимовых сирот, и взаимную любовь, покрывавшую скорби, вражьи наветы и испытания, по молитвам старца Серафима подходившие к концу.

Также поручалось преосвященному Феофану предписать строителю Саровской пустыни и в дальнейшем оказывать Дивеевской обители вспоможение отпуском леса и других потребностей, а в случае надобности и деньгами из монастырских сумм до 600 рублей.

Во исполнение указа и распоряжения по нему святителя Феофана архимандрит Черняева монастыря Тамбовской епархии Герман 6 марта 1862 года постриг Елисавету Алексеевну в монашество с именем Мария в честь равноапостольной Марии Магдалины.

В участии в делах Серафимо-Дивеевского монастыря таких благодатных рабов Божиих, как святитель Феофан, Затворник Вышенский, святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский, преподобный Антоний (Медведев), наместник Троице-Сергиевой Лавры, святитель Антоний Воронежский, прославленных ныне в лике святых, а также преосвященных Иеремии и Иакова Нижегородских, нельзя не видеть воли Божией и Царицы Небесной, «выправлявшей дела Своей обители».

В официальном описании монастыря от 1885 года говорилось: «Горькия слезы тяжелой скорби столь уже много лет всего натерпевшихся, преследуемых, гонимых, поистине многострадальных сирот Серафимо-Дивеевских превратились в слезы радования и благодарения. По высылке же вследствие указов трех главно-возмущавших лиц, из крестьян девицы Гликерии Васильевны Занятовой, девицы из мещан Прасковьи Павловой Ерофеевой, еще самим старцем Серафимом лично называемой «Ивановою» («и это не моя, а Иванова сестра!») и девицы из дворян Глафиры Маккавеевой, которые, приютившись на расстоянии сорока верст в имении дочери генерал-майора Елисаветы Алексеевны Копьевой, покровительством преосвященного Нектария и посылаемыми пожертвованиями чрез о. Иоасафа, открыли при с. Понетаевке женский монастырь — упрочилось наконец столь давно желаемое спокойствие Серафимо-Дивеевского монастыря».

Когда-то прп. Серафим говорил сестре Варваре Ивановне: «Видела ли ты, матушка, коноплю? Конопля вещь хорошая, преполезная конопля, матушка! Вот и у меня в Дивееве-то девушки, что конопля хорошая! А когда ее полят-то, радость моя, чтоб лучшая была, посконь-то и выдергивают, матушка! Вот и помни, у вас то же будет! Как пополят да выдернут всю посконь-то, более, еще выше поднимется да краше зазеленеет! Ты это помни, это я тебе говорю!»

14/27 марта 1862 года новопостриженная монахиня Мария (Ушакова) была посвящена в сан игумении святителем Феофаном в г. Тамбове.

О том, как управляется Дивеево, батюшка Серафим говорил сестрам так: «Матерь Божия Сама нареклась вам Игумениею, …Единая Она вам Игумения ваша, вечно Верховная, игумения же только наместница Владычицы, исполнительница воли Ея, …которую Царица Небесная научает и чрез нее Сама управляет обителью!» Избранница Матери Божией и преподобного Серафима, свято чтущая заветы Верховной Дивеевской Игумении и во всем послушная Ее воле, упованием и верою претерпев не уязвившие, а только закалившие ее испытания, игумения Мария приступила к устроению жизни в обители по правде Божией, по заповедям, переданным Преподобным, которые хранили дивные Серафимовы старицы, горячо любившие ее. Были приняты для всей обители устав, молебное правило и житейское законоположение, «из уст в уста» возвещенные Царицей Небесной святому старцу.

Еще в 1848 году, при сопротивлении о. Иоасафа и борьбе с ним верных последователей прп. Серафима, состоялась закладка собора на месте, указанном великим старцем, но строительство его было заброшено, а приготовленные материалы использованы о. Иоасафом на постройку тесной Тихвинской церкви в конце Канавки. Игумения Мария, хорошо понимая, что сооружение монастырского собора — первоочередная задача, как только стала настоятельницей общины, озаботилась его строительством и уже к 1860 г. были вновь заготовлены материалы и начаты работы. Надеясь вытребовать от о. Иоасафа полученные им на собор деньги, более 40 тысяч, упомянутые в следственных делах, игумения Мария в 1864 году поехала в Москву и Петербург. В Москве она имела радость быть представленной митрополиту Филарету и поблагодарила его от имени Серафимовой обители за отеческое участие во время смуты и следствия. В опубликованном письме святителя к обер-прокурору Св. Синода А.П. Ахматову об игумении Марии говорится следующее:

«Письмо сие представит вашему превосходительству Дивеевская игумения Мария, старица, по выражению апостольскому, кроткого и молчаливого духа. Удостойте ее вашего внимания.

Она хочет искать помощи христолюбивых для построения храма, начатого прежним руководителем сего общества Иоасафом в размерах не по силам обители. Говорят, что в руках Иоасафа были для сего немалые средства, но в руках его и остались. Сомнительно, чтобы игумения Мария получила в сем деле довольный успех, потому что благорасположенные к прежней Дивеевской начальнице Гликерии предубеждены против ее преемницы, не зная истины происшествия. Истина же в том, что добрая Гликерия управляема была не мирными сестрами, а добрая Мария сохраняла положение спокойное, страдательное и терпеливое.

Игумения говорила мне, нельзя ли просить для их храма пожалованных Государынею Императрицею нескольких тысяч рублей на построение женского при Дивееве скита, предположенного, но не состоявшегося. Я отвечал ей, что сего предмета едва ли можно коснуться, и что дар Ея Величества вероятнее может обратиться в пользу монастыря, который предполагает устроить Гликерия. Вы лучше можете знать, как рассуждать о сем!»

Эта поездка игумении Марии, конечно, не увенчалась особым успехом. Тем не менее с 1865 года продолжилась постепенная постройка собора без пожертвований крупных капиталов, на малые средства, но с твердой верой в помощь прп. Серафима, с необыкновенной радостью предсказавшего сестрам, бедствовавшим в то время в Мельничной общине, пятиглавый чудный собор, «вельми чудный». За неимением вблизи кирпичных заводов и материалов для постройки пришлось устроить на монастырской земле завод и вырабатывать свой кирпич. В течение десяти лет собор, предполагавшийся как летний, был снаружи окончен. Преосвященный Иеремия, епископ Нижегородский, нашел лучшим освятить этот собор во славу Живоначальной и Животворящей Троицы, и при воздвижении креста над собором воочию всех присутствовавших вились в вышине три белых голубя и три журавля. Следующую зиму в заколоченном соборе слышалась как бы непрекращающаяся работа, а в 1875  году неожиданно для монастыря преосвященный Иоанникий решил освятить давно ожидаемый собор всего лишь с тремя необходимыми иконами в день празднования иконы «Умиление» Божией Матери, 28 июля/10 августа, указывая на которую прп. Серафим говорил сестрам: «Поручаю и оставляю вас на попечение вот этой Царицы Небесной», а затем перед ней и скончался. Правый предел во имя этой иконы, которая впоследствии находилась в нем справа в специальном киоте, был освящен в 1880 году, 2/15 июня. Левый придел был оставлен неосвященным до времени прославления в лике святых прп. Серафима. На хорах так же были устроены приделы. С 1875 года в теплое время года в соборе стали непрерывно совершаться службы, но отделка его продолжалась еще долгие годы. Посетивший Дивеево в 1903 году А. Трациевский писал: «Пораженные непривычным для нас грандиозным внешним видом храма, мы были приятно удивлены, когда, очутясь внутри, уже не замечали его обширности: настолько гармонировали между собою размеры… Присмотревшись ко всей обстановке его, вскоре же почувствуешь, что в устройстве этого храма участвовал мягкий художественный вкус просвещенной женщины, которая создавала место молитвы для себе подобных. Светлая живопись иконостаса не выходила из обычного стиля, но большие иконы-картины, писанные на полотне, были уже художественные и опять-таки поразили нас… Потом нам объяснили, что эти картины писаны молодыми монахинями, посылавшимися для обучения в Академию Художеств… Но обозрение нового и редкого храма не отвлекло нас от шедшей службы. Женственно мягка, приятна была эта служба! Пение хора монахинь неслось со средних хор стройным и звучным аккордом, а приятный баритон диакона служил ему как бы фоном. Четкое выразительное чтение кафизм позволяло разбирать каждое слово».

Начиная благоустройство монастыря, игумения Мария в первую очередь привела в порядок святые места обители. Канавку Пресвятой Богородицы, которую при Иване Тихонове начали засыпать мусором, стали регулярно чистить, посыпать желтым песком, убрали мосты и переходы.

Матушка Мария озаботилась и устройством дорогих дивеевским сестрам могил у алтаря Казанской церкви преподобных первоначальницы Александры, Марфы и Елены. На могиле матушки Александры с давних времен находилась сложенная из обыкновенного кирпича гробница, наполовину обрушившаяся. В 1869 году нашелся было и жертвователь, чтобы построить памятник-часовню на могиле первоначальницы, но, видно, то было ей не угодно. Ввиду того, что земля и кладбище приходские, игумения Мария должна была просить на то дозволения у местного благочинного, священника села Кременки, который на ее отношение ответил отказом. В 1871 году другой благочинный дал разрешение, и поэтому игумения Мария построила сама маленький кирпичный памятник наподобие часовни. Келлия матушки Александры у Казанской церкви, в которой она жила и скончалась, для ее сохранности была покрыта в 1886 году деревянным, наподобие футляра, двухэтажным корпусом, где сосредоточили все бережно хранившиеся вещи первоначальницы.

К 1864 году удалось с Божией помощью привести в порядок внутренний быт обители и обеспечить сестер продовольствием.

При игумении Марии в монастыре было построено более тридцати корпусов разного вида и величины, большей частью в два этажа и крытых железом. В них размещались, в основном, мастерские. Сестры жили, как правило, в тех же корпусах, где проходили послушания.

В 1885 году был возведен большой игуменский корпус, где располагались келлии игумении Марии, административные помещения монастыря, канцелярия и жили сестры, трудившиеся на этих послушаниях.

Вместо сгоревшей трапезы в 90-е годы XIX века была построена новая с церковью во имя св. блгв. князя Александра Невского на месте старого кладбища, о чем предсказывал прп. Серафим.

Колокольню начали строить в 1893 г. В 1902 году Елена Ивановна Мотовилова так рассказывала об этом С.А. Нилусу: «Все у нас делается в монастыре батюшкой отцом Серафимом. В трудные минуты монастырской жизни все на него одного надеются и на его молитвы к Царице Небесной. — «Уж это, как батюшка укажет», — говорит в таких случаях игумения и батюшка, действительно, указывает — смотришь — или чудом все устроится, или доброго человека Господь пришлет на выручку обители из затруднения. Вот теперь большая скорбь у нас: колокольня наша сорока сажен высоты стоит неоконченная. Строил ее наш епахиальный архитектор, да Господь попустил такому греху случиться — этот архитектор колокольню-то выстроил, да нынче весной возьми да убей свою жену. Над ним суд назначили, а к нам прислали нового; а новый нашел, что колокольня, вчерне уже совсем отстроенная, неправильно выстроена — наклон, будто, имеет опасный, и прекратил работы. Было бы, кажется, над чем задуматься и чему огорчиться — не богата наша обитель капиталами — живем сами день за днем верой в о. Серафима! Доложили матушке игумении: «Видно, так батюшке о. Серафиму нужно!» — только и сказала наша матушка. Теперь повесили в середине колокольни отвес, и мы все ждем, каково будет распоряжение о. Серафима. Нам говорят: «Сломать заставят вашу колокольню», а мы веруем, что выйдет от батюшки распоряжение для славы Божией и пользы обители». Действительно, вера дивеевских насельниц не была посрамлена. Наклон был признан даже полезным в архитектурном отношении из-за расположения Дивеева на склоне, и колокольня была достроена с примыкающими по сторонам трехэтажными корпусами и святыми воротами. Самый большой колокол на I ярусе весил 500 пудов (8 тонн), II ярус был трезвонный, а на III ярусе были помещены башенные часы, которые каждую четверть часа вызванивали молитву: «Пресвятая Богородице, спаси нас».

Основной доход монастырю приносили многочисленные мастерские: живописная, литографическая, где также занимались фотографией и метахромотипией (переведением гравированных картин с помощью особого состава на жесть, камень и дерево), резьбой по металлу и переплетным делом. Иконы писались не только для украшения храмов своей обители, но и по заказам для иконостасов других церквей. Также по заказам литографировали разные бланки.

Монастырские нужды обеспечивали хлебное, просфорное, портновское, ризное, манатейное послушания (манатея — тонкая домотканая шерсть). По заказу вышивали золотом, шелками, гладью по батисту и полотну. В свиточном шили свитки (рубашки) для саровской братии, до 400 штук ежегодно.

Множество корпусов занимали хозяйственные послушания: стекольный, красильно-малярный, погребной, огородный, садовый, мельничный.

В монастыре был очень большой фруктовый сад, где преобладали яблони и разные ягоды. Уход за деревьями и прививка яблонь производилась исключительно сестрами, как и большая часть работ в поле и на своей мельнице. Для молотьбы и ссыпки хлеба имелся молотильный корпус и две житницы. В трапезу, просфорню и богадельню была проведена вода из водокачки, снабжающей потребным количеством воды весь монастырь и две бани. У главных ворот монастыря были устроены иконная лавка и караулка.

В отдельных корпусах помещались богадельня для хронически больных и престарелых сестер, зубоврачебный кабинет и больница для заболевших. При монастыре был устроен приют для девочек, преимущественно сирот, где их учили священники, а рукоделию и духовному пению обучали сестры обители.

Вне ограды монастырю принадлежали две гостиницы (одна дворянская, другая для простого народа), конный двор с необходимыми постройками: кузницей и двумя избами для рабочих, а также пять домов для священников и диаконов с надворными строениями и садом. При монастыре было три штатных священника и один диакон. Они получали весьма ограниченное жалование и пользовались всем необходимым для жизни от монастыря.

Хор сестер был многочисленный. Пение было доведено до высокой степени совершенства и все службы, даже и в будничные дни, отправлялись благоговейно и торжественно.

К началу ХХ века Серафимо-Дивеевский монастырь стал крупнейшим иноческим общежитием и паломническим центром. «Это не монастырь, а целая область, раскинувшаяся на три версты»,— так отозвался о нем Нижегородский епископ Иоанникий. Только благоустроенное, хорошо отлаженное хозяйство позволяло содержать в порядке монастырь и обеспечивать проживание более тысячи сестер.

Княжна Елена Горчакова в своей книге о Дивеевском монастыре, изданной в Москве в 1889 году, писала: «Постоянных благодетелей обитель не имеет. Бывают такие времена, что в обители нет ни хлеба, ни денег, но старицы не унывают, всю свою надежду они возлагают на Господа, и Господь их не оставляет — неожиданно является помощь и нужды обители удовлетворяются.

«В глазах наших каждый день творятся чудеса,— говорили мне матушки игумения и казначея,— самое существование нашей обители есть величайшее чудо. Мы верим, что она была основана о. Серафимом не по его желанию, а по явному изволению Матери Божией, Которая много раз являлась ему во всей Своей славе и избрала это место для прославления Своего имени; Покровительница наша никогда нас не оставит, но всегда защитит и помилует. Сколько раз спасала нас Царица Небесная от хитрых наветов людских и злой клеветы человеческой! И если попускала временно в обители торжество лжи и неправды, мы верим, что все наши скорби, беды и нужды были нам ниспосланы свыше, как испытание и утверждение в вере длянаибольшего прославления всемогущей силы Творца и милосердия Его Пречистой Матери. Не знаем, долго ли мы еще будем бороться с материальной скудостью и лишениями всякого рода, но, памятуя слова святого старца Серафима о будущем величии нашей обители, мы предаем себя всецело всеустрояющему Промыслу Божию и с сокрушенным сердцем, в полном смирении и сознании своей немощи, надеемся на Его благость и беспредельное милосердие».

Таковы чувства не только двух руководительниц и прочих стариц Дивеевской обители, но и тех сестер, которые поступили в монастырь в последнее время и только по преданию и по рассказам некоторых престарелых инокинь, знавших о. Серафима лично, сохраняют в сердцах своих память о его трудах, чудесных исцелениях и святой подвижнической жизни, венцом которой явилось явное избрание его Матерью Божиею для устроения по Ее святой воле их обители».

Святитель Феофан Затворник, посвящавший матушку Марию в сан игумении, писал ей: «Предпострадавши, как угодно было сие Господу, потрудились Вы потом благоплодно в устроении обители и по внешности, и по внутреннему чину. И Господь благословлял и благословляет труды сии. Слава и благодарение богатому Его милованию Вас! Вы — обожженный вначале кирпич. А такие кирпичи долго служат, хотя бы пришлось им лежать в воде. Поминаю об этом, что надежда на долголетие небезнадежна. Желаю паче всех, чтоб Вы прочее насладились покоем и миром душевным, смотря на то, как преуспевает под Вами обитель Ваша по прочно установившимся при Вас порядкам и правилам». В знак своего благословения дивеевской игумении святитель Феофан неоднократно присылал ей иконы своего письма.

Все рассказы о игумении Марии единодушно свидетельствуют, что она своей жизнью исполнила главную заповедь преподобного Серафима — о стяжании духа мира во Христе. «Когда человек придет в мирное устроение, тогда он может от себя и на других изливать свет просвещения разума». Так и матушка Мария, пройдя путем многих скорбей, предназначенным всем хотящим угодить Богу, стала хранительницей бесценного сокровища, мира Божия, в котором «разрушается всякая брань воздушных и земных духов», и своим мирным сердечным устроением умиряла души других людей. По словам преподобного Серафима, пребывая в мирном устроении, то есть с совестью благою, человек этим путем переходит и в премирное, когда его ум созерцает в себе благодать Святого Духа, по слову Божию: «в мире место Его» (Пс. 75,3).

Download Nulled WordPress Themes
Download WordPress Themes
Download WordPress Themes Free
Download Nulled WordPress Themes
udemy free download
download xiomi firmware
Download Premium WordPress Themes Free
udemy free download

Читать также:

Апостолы Петр и Павел – два пути к Богу

«Петр и Павел, от Рима сошедшися, посетите и укрепите нас», – так говорится в одном из праздничных песнопений, которые посвящены верховным апостолам Петру и Павлу. Эти святые изображаются на иконе вдвоем, умерли в одном месте, но их жизнь и путь к Христу сильно различаются. Петр был простым рыбаком, но знал Христа с самого начала. Павел […]

Жить ради Христа

– Обретение мощей преподобного Серафима двадцать лет тому назад и крестный ход с его мощами по сути дела стали знамением возрождения России. Что эти двадцать лет вместили в себя особенно важного, на ваш взгляд? – Эти  двадцать серафимовских лет дали возможность увидеть, как сила Христова, сила Духа Святого, Сам Христос Спаситель, без Которого мы не […]

Военное детство

Эта невыдуманная история жизни была написана Татьяной Владимировной Меншуткиной как письмо к родственнице, но потом оно стало разрастаться, так как вспоминались новые подробности детства, выпавшего на первую половину сороковых годов прошлого века. У нее, тогда маленькой девочки, остались в памяти о том времени свои, совсем не детские, воспоминания: слухи о людоедстве в блокадном Ленинграде; крик […]