Под благодатным покровом

Монахиня Димитрия (Мария Семеновна Лепешкина) родилась в г. Печоры Псковской области в 1912 году от благочестивых родителей Симеона и Анны. В 1926 году поступила в Пюхтицкий монастырь, прожила в обители 58 лет. Несла все монастырские послушания, была певчей, регентом и уставщиком. К концу жизни очень болела, и ее послушанием было чтение Псалтири. Скончалась 72-х лет в канун Успения Пресвятой Богородицы в 1984 году в 16 часов 50 минут. Первую панихиду по ней служил митрополит Таллинский и всея Эстонии, будущий Патриарх, Алексий. Похоронена на монастырском кладбище при большом стечении народа и духовенства, прибывшего в обитель на праздник Успения Царицы Небесной.

Призвание и поступление в обитель

Мама моя очень хотела в монастырь. Как она ни просилась у родителей, они ее ни за что не отпускали, потому что одна у них была дочка. Ее выдали замуж. Она очень хотела, чтобы, кто родится у нее первый, шел служить Господу. И поскольку я первой родилась, она за меня молилась, чтобы я пошла в монастырь.

Я очень любила молиться, ходить в церковь. Поскольку мы рядом жили с Псково-Печерским монастырем, то я туда часто ходила, и Матерь Божия, когда мне было тринадцать лет, уже внушила желание идти в монастырь такое сильное, что я не хотела даже возвращаться домой. Тетя Нюша стала меня ужином кормить, спрашивает: «Скажи мне, что ты так плачешь?» Она была очень духовная, и я ей все рассказала: «Хочу в монастырь. Здесь, в Печерах, не принимают девочек». Она говорит: «Ты не плачь. В Эстонии есть еще монастырь, где девочек принимают. Осенью сюда приедут матушки, и я поговорю с ними». Я очень обрадовалась и однажды осмелилась сказать маме, что очень хочу в монастырь. Мама сразу подошла к иконам и стала от всей души благодарить Царицу Небесную, что Она внушила мне желание идти в монастырь. Тогда я сказала: «Мама, а почему же ты мне никогда не говорила, что ты так хотела, чтоб я шла в монастырь?» Мама мне ответила: «Доченька, вот призвание Божие – это надежнее. А если бы я стала тебя посылать в монастырь, то потом ты могла бы на меня обижаться». Так вот, по милости Божией, мама была рада и уговорила папу.

Приехали как раз с чудотворной иконой, нашей Пюхтицкой, в Печоры игумения Иоанна и две монахини. Старец Симеон (Желнин), который с семи лет был моим духовным отцом, сказал мне эту радость: «Теперь тебе пришло время в монастырь идти. Папе скажи отслужить молебен чудотворной иконе и тогда с матушкой игуменией поезжай». И вот папа вручил меня матушке игумении. На пасхальной неделе 14 апреля 1926 года мы приехали в монастырь. А 16 апреля ‒ день посвящения матушки в игуменство. Была очень торжественная служба, пение хорошее. Мне так понравилось, что я думала, в рай пришла. Я в воскресенье пришла, а в субботу меня уже на клирос поставили, еще в платье.

Перевели меня в просфорню к м. Митрофании. Она была очень хорошая старица, как мать родная. Все мне помогала делать, все показывала. «Вот, ‒ говорит, ‒ мне на старости Господь ребенка послал». Мы с ней пожили лето. Я ходила в сад работать, а она – на просфоры.

Осенью меня перевели на скотный двор. На скотном дворе мне очень нравилось. Там меня одели в связку. Я написала радостное письмо домой, что Господь сподобил мне ангельскую одежду. А отец прочитал его и очень расстроился, что я еще совсем девочка, а меня на скотный двор отправили. Он даже не пообедал, вскочил и говорит маме: «Собирай меня, поеду за Марией».

Приехал он за мной, а я ему и говорю: «Меня одели в ангельскую одежду, и домой я уже не поеду. Мне легче умереть, чем бросить обитель». Он поплакал, меня поругал, но увидел, что я очень твердо решила остаться, и оставил. А когда на скотном дворе стали прощаться, он бросился в ноги старшей м. Авраамии: «Матушка, не оставьте вы ее, помогайте ей, ведь она же еще ребенок». М. Авраамия дала ему слово, что будет мне помогать и не оставит меня, пока жива, а он пусть спокойно уезжает. Поплакали, он уехал, а я осталась и так была рада.

Чудо спасения

Отправили меня на рыбный сбор в Печорский край. Пришла я к своим знакомым, у которых останавливалась раньше, говорю: «Пришла просить, чтобы мою рыбу отвезли в Печоры». Они согласились и говорят: «Сходи-ка в ту деревню, там хотя и староверы, они пожертвуют, а мы раньше трех часов не уедем». И вот я пошла. Оказалось, там очень хорошие люди, они нанесли мне большой мешок рыбы, пудов пять. Я мешок волоком тащила. За деревню уволокла и вдруг встречаю женщину, вид у нее страшный. «А куда ты идешь?» ‒ спрашивает. «Да в Любницы». – «Так ты иди по мху, деревня-то рядом, полтора километра».

И я пошла. Прошла мало и провалилась. И вижу, что пришел конец. Такое чувство, что кто-то тащит за ноги вниз. Я тону. Поглядела на небо и кричу: «Матерь Божия, спаси меня, ведь я здесь за святое послушание». Молилась Николаю Чудотворцу и особенно ‒ Архистратигу Михаилу. Провалилась до шеи и потеряла сознание. Очнулась я на крепком месте. Лежу. Кругом трава, деревня впереди. «Ведь я ж тонула! Господи, какое счастье!» Я стала молиться. «А рыба-то где, наверное, осталась там?» Стала смотреть кругом – а рыба за спиной лежит.

Пришла в деревню, рассказала о том, что со мной случилось. «Это тебе ведьма какая-то встретилась, ‒ сказал хозяин. ‒ Я здесь родился и вырос, там никто не ходит. Это не болото, а залив Псковского озера, который стал мхом затягиваться. Большое чудо с тобой произошло». Дали мне переодеться и положили отдыхать. Утром всю мою рыбу увезли, а я пошла еще дальше просить.

Чудо исцеления. Поездка на Валаам

Я заболела легкими, кашляла гноем и кровью. Меня пособоровали, причащали часто, и все со мной попрощались. Вдруг я слышу, что поедет нынче летом экскурсия на Валаам. И вот пришла мне такая мысль в голову: «Сподобил бы меня Господь съездить на Валаам. Там и мощи Сергия и Германа, там и старцы великие, там я обязательно исцелилась бы». А вот как? Стоила дорога дорого, откуда я денег возьму? Старица моя была хорошей жизни, она и говорит мне: «Ты не рассуждай, откуда денег возьмешь. Начни с сегодняшнего дня молиться Матери Божией, и Сергию, и Герману: “Дайте мне денег на дорогу и сподобьте меня съездить в святую обитель вашу”. Они сами устроят так, что ты удивишься, откуда тебе пошлют денег». И вот я молилась, как умела.

Как-то пришло мне желание пойти в церковь в воскресенье. Как раз пришла, когда за меня молились, за мое здоровье: батюшка читал молитву за болящую, а сестры все стояли на коленях. Я горько заплакала: «Господи, я недостойна, что за меня так усердно молятся». Мне стало плохо, и я пошла домой. Только была уверенность в душе: если сестры так молятся за меня, может, Бог даст, и поправлюсь.

И вот как-то днем я вышла из кельи и потихоньку, держась за ограду, дошла до поля. Меня увидели, закричали: «Сестры, смотрите, кто пришел, ожил наш покойник». Все прибежали, уселись на траву и меня устроили повыше. Вместе с ними работал Николай из Печор, он всю семью нашу знал. И так Богу было угодно, заговорили про Валаам. Этот рабочий Николай мне говорит: «Как ты, Мария, благословишь мне ехать на Валаам?» Я говорю: «О, Николай, какой ты счастливый, что можешь ехать, а я как хочу ехать, но нет такой возможности, помочь мне некому, родные мои погорели». Я ни о чем его не просила. А Николай пошел к матушке в тот же день, получил жалованье и принес мне 28 эстонских крон и прибавил еще денег до Нарвы доехать. Он сказал: «Я уж теперь не поеду, а ты поезжай за меня».

Приехали на Валаам к самой Троице, как раз ко всенощной звонили. Служба была необыкновенная, по афонскому уставу. Пели два хора. Был там старец прозорливый иеросхимонах Иоанн, великий старец. Я у него исповедалась и сказала, как болею. Он нас соборовал и молебен преподобным Сергию и Герману служил. А перед отъездом говорит мне: «Ты, Мария, исцелилась от своей чахотки, твои каверны зарубцевались. Ехала ты сюда за исцелением, и преподобные Сергий и Герман тебя исцелили. Так что приедешь домой – можешь идти косить».

Мы приехали как раз в то время, когда покос начался. Я пошла к матушке: «Матушка, я там исцелилась, батюшка Иоанн сказал, что я теперь здорова, легкие зарубцевались и могу косить. Благословите, завтра я пойду косить». А матушка говорит: «Что ты, что ты, еще грести потихоньку попробуешь, а косить – это тяжело». Я опять стала проситься косить. Матушка заплакала, меня прижала к своей груди и говорит: «Сходи, попробуй, как ты сможешь».  Я пошла косить и косила в своей жизни тридцать лет. Стала выполнять все работы и, слава Богу, легкими больше не болела.

Спасение монастыря от закрытия

В 1940 году хотели наш монастырь закрыть. Матушку вызвали в Йыхви и приказали молодых распустить по домам, а старых отправить в богадельню. На второй день уехало восемь человек, а потом еще уезжали. Я сказала: «Пускай куда хотят отправляют, я никуда не поеду». И осталась на волю Божию.

Наложили на нас большой налог; собор хотели отобрать и устроить в нем театр, если не заплатим. Матушка сообщила нам об этом. А сестры сказали: «Матушка, не отдавайте собор. Мы будем из последних сил собирать ягоды, только бы заплатить налог». И вот даже смотреть было трогательно, старушки просят молодых: «Возьмите и нас, и мы ягодки пособираем». Мы под ручки и таскали их в лес, посадим где-нибудь: «Собирайте здесь, а мы дальше побежим собирать». Ягод в тот год было очень много. Брали чернику, бруснику. Таллинские сборщики ягод узнали об этом, стали приезжать каждое воскресенье за ягодами и платили нам. И мы все свои копейки, кто сколько заработал, бежим, несем матушке. Матушка встречает нас со слезами: «Сестры, спаси вас, Господи!» Какие все радостные были, что заработали денег и монастырь отстоим.

Потом решили на работу выходить раньше и подольше задерживаться, чтобы не только в воскресенье, но и на неделе день или два сходить за ягодами и скорее выплатить налог. Мы столько набирали, что денег получали помногу. И скоро налог заплатили.

В следующий раз хотели налог дать еще больше, но через некоторое время объявили войну, и власти про нас забыли. Так и трудились, и монастырь держался.

Поездка по сбору в Печорский край

Во время войны нечего стало варить. Пришла от матушки игумении казначея, грешнице, мне даже в ноги поклонилась и говорит: «Мария, может, ты как-нибудь доберешься до Печор? Там все-таки русский народ, может, что-нибудь нам пожертвуют? Ты сама видишь – нечего варить. Дадим тебе человека, и поезжайте вдвоем. Господь не оставит, будем молиться за вас».

В то время никакого проезда не было, на несколько метров к эшелону нельзя было подходить; если подойдешь – расстрел. А ехать надо! Молишься, плачешь. Как подойдет эшелон военный, мы заходим с другой стороны, скрываемся, а как эшелон пойдет – бежим бегом, прыгаем на ступени. Когда не увидят, проедем до станции. Все-таки с таким большим горем, под расстрелом, доехали до Печор на четырнадцати эшелонах.

Приехали, а с чего начать – не знаем. И вдруг мне кто-то на ухо говорит: «Идите мимо больницы». И вот подошли мы к дороге, где надо сворачивать к больнице. Снова кто-то говорит: «Идите мимо больницы». Подошли к больнице – никого нет; уже повернулись, чтобы идти в гору к кладбищу, вдруг слышу: «Маня, Маня, подожди». Мама меня зовет. «Да вот, папа лежит в больнице, ‒ говорит, ‒ я приехала его проведать».

Пошли в палату, где отец лежал. Палата большая, и ко всем больным посетители пришли из разных мест, день был приемный. Я рассказала, зачем мы в Печоры приехали, о том, что продуктов в монастыре нет и не знаем, откуда наш путь начать. Все сели в кружок около меня и стали дело обсуждать: с чего и как мне начать. Вот было чудо.

И посоветовали нам начать с Новоселья, там собрать льняные семена на масло, как раз только продавать их начинают, и дедушка из Новоселья пообещал нас взять с собой. Мы так хорошо там набрали семя льняного, 80 литров. Четыре банки по 20 литров масла согнали. А в Печорском крае так хорошо нам зерна надавали и шерсти, лука много; кто варежки, кто чулки – много всего надавали. Я поехала хлеб менять, полные дровни хлеба привезла, сколько лошади смогли увезти. Надо было хлеб на рыбу поменять. Нам посоветовали на Талабские острова съездить. Но ехать было очень рискованно, граница ведь: с этой стороны немцы следят, а оттуда следят русские. Объявлено было, что если кто поедет – сразу расстрел. Я думаю: «За послушание поеду». Вспомнила, что из Талабска у нас одна монашка живет, попробую найти ее родственников, чтобы не выдали нас. Вот так Господь внушил.

Ехали мы ночью, Рождественским постом-то ночи длинные. Нас в дорогу крестили-крестили ‒ тут и женщины, и мужчины. Подъезжаем к Талабску, я молюсь: «Господи, пошли мне человека надежного». Вижу, идет бабушка, она и привела нас в дом к родственникам нашей сестры. Много нам тут рыбы надавали – и снетков, и лещей, и другой рыбы до самой дуги. И так мы благополучно вернулись и со слезами благодарили Бога.

А в это время, когда мы были по сбору, матушка игумения болела. Сколько раз была при смерти, нам рассказывали, но все время со слезами молилась: «Продли мою жизнь, Господи, чтобы мне видеть своими глазами, что приехали сестры, которых я послала в сбор. Ведь война, страшное время…» Как только мы в ограду въехали, нас скорее к матушке игумении послали. Пришли к ней в келью. Она с боку на бок повернуться не могла, а тут обрадовалась – и села, обняла, к груди нас своей прижала, целовала нас в голову и благодарила, а слезки так и катились у нее по лицу. Благословила нас, крест дала, иконку и послала обедать. Только пришли на кухню – нам говорят: «Матушка скончалась».

Искушение

В моей жизни было такое искушение, которое, как мне объяснил старец, было послано мне за осуждение. Вдруг ни с того ни с сего все решили, что один человек, который ушел на войну, на самом деле скрывается в лесу, а я его кормлю. И так наговорили, что дошло до властей, и они приехали в монастырь и матушку игумению очень напугали, сказали, что монастырь может из-за этого пострадать. Сестры все на меня сердились, потому что из-за меня монастырь могут закрыть. И я очень переживала. И один раз так много мне сестры обидного наговорили, что я вроде отчаялась. И в таком отчаянии я прилегла отдохнуть. И вдруг вижу, как бы во сне, Спасителя во весь рост. И такое у Него лицо, и руки распростерты ко мне, Он с такой любовью смотрит на меня и все сердце мне наполнил любовью и благодатью. Я говорю: «Господи, не оставь меня погибнуть». Он был на высоте, а под ногами у него было написано золотыми буквами. Я читала эти умилительные слова, но не дано мне было все запомнить. Только два слова запомнила: «Дети, терпите». Он благословил меня и скрылся. И потом уже все скорби было легко терпеть.

Я не виновата, но меня гнали, чтобы обязательно уходила. Тогда я попросила: «Матушка, окажите мне милость, чтобы мне завтра утром причаститься. Причащусь, а тогда и пойду, куда Бог даст». Пришла я на исповедь и перед крестом и Евангелием сказала батюшке, что я не виновата, и если меня выгонят, я не доеду до дома, потому что там уже были русские, а здесь немцы. Батюшка сказал: «Я тебе не верю. И вот только потому, что тебя ожидает расстрел, я допускаю тебя до причастия».

Батюшка мне не поверил, я расстроилась и решила, что значит так надо, воля Божия. Утром я причастилась. И вдруг после причастия, когда я уже прочитала благодарственные молитвы, меня позвали к игуменье.

Прихожу к матушке. Мне с любовью открыли дверь, келейница к матушке провела. А матушка бледная-бледная – лицо такое же, как белый апостольник. Я даже ужаснулась. И она вдруг повалилась мне в ноги и говорит: «Прости меня, ради Бога». Я ничего не могу понять. «Матушка, зачем же вы мне кланяетесь?» ‒ «Да вот, видишь, какое дело-то: Матерь Божия за тебя заступилась. Вот, Она уже дала знать нам, что ты, и правда, не виновата».

Оказалось, что этот человек, про которого говорили, что я его скрываю, прислал письмо. И мать бегом прибежала к матушке, принесла письмо. А в письме ‒ фотография, он ‒ в военной форме и подробно пишет о себе.

Вот, сестры, рассказала вам, что такое было испытание. Не подумайте, что кто-то виноват. Это посылается по воле Божией для нашего испытания, для нашего спасения души. За такие скорби надо Бога благодарить и не надо ни на кого обижаться. Что Бог посылает через людей ‒ все для пользы нашей души.

Схиархимандрит Лаврентий

Побывали мы в Киеве. Пошли на вокзал, а народу после войны много, кто куда едет, и нам никак было не получить билетов обратно. И вот матушка игумения Флоровского монастыря Флавия говорит: «Поезжайте вы на Чернигов. Чернигов – город маленький, там, надеюсь, вы получите билеты». И чудо какое свершилось, что выехали мы ни раньше, ни позже, а как раз на акафист святителю Феодосию в Троицком монастыре попали. Пели два хора нараспев. Регентом там был схиархимандрит Лаврентий, в пении очень искусный. Я на ногах не могла стоять от этого умилительного пения, упаду на пол, плачу-плачу, а потом думаю: «Надо же поглядеть, как хорошо управляет батюшка». Я заметила, что батюшка какой-то необыкновенный. Может, он старец великий? Подойду к нему под благословение. Кончилась служба, я его караулю. Подошла под благословение, а он мне говорит: «Ты приходи ко мне завтра обязательно в 7 часов утра, поняла?» А потом спрашивает: «Ты ночуешь у м. Евтропии?» ‒ «Батюшка, я и сама не знаю, где буду ночевать». – «Тебе надо просить, да вот игумения еще не ушла из церкви, ты иди скорее, проси ее благословить тебя, и м. Евтропия пусть тебя ко мне приведет». Я подошла к матушке, она благословила: «У м. Евтропии ночуйте».

На следующее утро мы с ним много о чем поговорили. А вскоре я к нему еще раз приехала и целую неделю у него жила. И тут я поняла, какой он святой человек, какой прозорливый. Он говорит с другой монашкой, я думаю: «Вот, не забыть бы спросить про это». А он поворачивается и на мои мысли отвечает. Такой был великий старец, я всю жизнь живу воспоминаниями о нем.

Велел он нам в Киев на воскресную службу съездить. «Всенощная такая в лавре, ‒ говорит, ‒ какой нету нигде, только где-то на Афоне». Приехали мы в пятницу, помолились в субботу и в воскресенье. А в понедельник пошли в пещеры к ранней литургии. Читали часы, вдруг выходит схимник из алтаря, прямо к нам. Подошел ко мне и говорит: «Вы сегодня причащайтесь». Я говорю: «Батюшка, мы вчера причащались». – «Это ничего не значит. И сегодня причащайтесь». И вот батюшка идет с Евангелием и крестом. Положил на мощи того святого, которому память в тот день была, и говорит мне: «Мария, иди исповедуйся». Я подошла. Он говорит: «Стань на колени. Кайся». А мы ночью исповедовались, в чем каяться – не знаю. И он сам начал говорить мне то, что я и за грех не считала. Он мне все вспоминал-вспоминал, а я только в готовом каялась. И он долго меня исповедовал, потом и говорит: «Прощаются и разрешаются все грехи от семи лет и до сей минуты».

Это было так ощутительно, что все грехи простились, передать невозможно. Всю службу плакала и только благодарила Господа, что Он сподобил получить такую исповедь. А потом причастились мы – и тоже радость неизъяснимая. И так наместник лаврский о. Кронид говорил проповедь о любви и ближним, что это тоже никогда не забудется. Сколько же мы там получили радости!

Приехали мы обратно в Чернигов, батюшка мне и говорит: «Ну вот, ты пороптала в первый раз в Киеве, что в наше время нет таких прозорливых святых, как прежде. А я вот нарочно тебя послал в Киев, исповедовал вас о. Кукша, он всю жизнь твою знал, тебе сказал, какие грехи у тебя неисповеданные, которых ты не понимала и не считала за грехи. И какую ты радость получила! Я послал, чтобы ты не думала, что одного меня нашла, а больше никого и нету. Запомни, святые были, есть и будут до скончания века. Только сейчас такое время, что они скрытые».

Когда я была у батюшки Лаврентия, спросила его: «Батюшка, почему это в монастыре не все одинаково. Работаем все вместе, я и сама на тяжелых работах была, и что-то не видели моих трудов, говорили: “Ну, какая ты там работница!” Я не понимаю, почему так?» А батюшка объяснил мне, что в монастыре много разных людей. Много званных, а мало избранных. Званные трудятся, их труды видят, их благодарят. А избранных ругают: «Вы плохо работаете». Это большое счастье, кого Господь избирает, что они живут и работают для Господа. Сам Господь скрывает их труды, они записываются у Него на небе. А после кончины они за свое получат от Него награду. А те, которые стараются ради земной похвалы работать, здесь и получают.

О сестрах

Была у нас монахиня Арсения, очень хорошая. Родители дали обет, что отдадут дочку на служение Богу, и отправили в монастырь против ее желания. Она первые годы скучала и молилась. А как прошло три года, у нее пропало желание уйти. Ее взяли на клирос, петь учили, читать. Она очень любила молиться, особенно Иисусовой молитвой. Бывало, на покосе придем на обед, все говорят, рассказывают что-нибудь, она сейчас же удалится и молится. Она без молитвы и не была нисколько. Была очень благочестивой. И умерла очень хорошей кончиной. Она в памяти у меня осталась подвижницей с непрестанной молитвой. Когда, бывало, идешь к ней посоветоваться, то она посоветует, и уйдешь от нее, как из рая.

Мать Ираида была большая труженица, на послушании всегда первая. Первая придет на послушание, последняя придет домой, а ночью молится. Сколько раз приходилось видеть: проснусь, а она земные поклоны кладет. И молчаливая, и терпеливая была. Начнешь что-нибудь ей говорить, бывало, скажет: «Маня, да это все пустое, лучше молись». Так что у нас были очень хорошие подвижницы и молитвенницы. Она умерла в Великий Четверг, Евангелие читали.

Мать Митрофания тоже была большая молитвенница. У нее родная тетя жила в Толгском монастыре, и мама к ней хотела ее отправить. Привезла в Кронштадт, а батюшка и говорит: «Нет-нет, она записана у Господа быть монахиней Пюхтицкого монастыря». Ей было тогда 16 лет. Она была простая, очень добрая, смиренная, кроткая. И очень любила послушание, все бегом, бегом. Я говорю: «Мать Митрофания, да ты же с четырех часов просфоры пекла, только закончила – и опять бежишь на работу. Поешь ты хотя». – «Милая моя, отдохнем на том свете, а поесть я и дорогой могу». Перед войной мало молодых приходило, так семидесяти-, восьмидесятилетние – все ходили на покос. Вспоминаешь, сколько было у старых сестер смирения, терпения, и на послушании они – первый пример. И сказать откровенно, то на нашем кладбище очень много нетленных мощей.

Подготовила Раиса Огородникова, г. Санкт-Петербург

Premium WordPress Themes Download
Download Premium WordPress Themes Free
Download Premium WordPress Themes Free
Premium WordPress Themes Download
udemy free download
download redmi firmware
Premium WordPress Themes Download
free download udemy paid course

Читать также:

Явление Божией Матери в Пантелеимоновом монастыре

3 сентября 2018 года исполнилось 115 лет явления Божией Матери в Свято-Пантелеимоновом монастыре на Афоне. Празднование в честь Светописанного образа было установлено Собором старцев монастыря в 100-летнюю годовщину этого чудесного события.  27 июля 2013 года на заседании Священного Синода в Киево-Печерской лавре было принято решение включить в месяцеслов Русской Православной Церкви празднование воспоминания явления Светописанного образа […]

Как научиться оказывать послушание с радостью и желанием сердца

Ваше Высокопреосвященство, всечестные отцы и матери, благословите! В начале своего сообщения мне хочется вспомнить притчу Спасителя о птицах небесных и лилиях полевых. Один проповедник задается вопросом: почему Господь ставит нам в пример не человека, а птиц и лилии? Потому что среди людей Господь не нашел ни одного, кто жил бы без тревоги и беспокойства. И […]

Живое общение души с Богом

Была какая-то тягостная, в высшей степени томительная пора в жизни богоглаголевого пророка Аввакума, когда он долгое время не ощущал в себе вдохновенного посещения Духа Божия и когда молчал в нем пророческий глагол, несмотря на усиленный, от глубины души исходящий вопль души его к Богу, о чем он сам упоминает в начале своей пророческой книги, которую […]